Почему я убил Короля. Роберт Фрипп в интервью журналу «Melody Maker»

Роберт Фрипп дал интервью журналу «Melody Maker» в 1974г. после распада группы King Crimson.
Автор: Роберт Партридж
Melody Maker – 5 октября 1974 года
Роберт Фрипп, 1974 год.
Роберт Фрипп, 1974 год. Источник: BBC.

Роберт Фрипп (Robert Fripp; 16 мая 1946, Уимборн Минстер, Англия) — британский рок-музыкант, гитарист, композитор и педагог. Один из основателей и постоянный участник рок-группы King Crimson, автор оригинального гитарного строя и собственной техники игры медиатором на гитаре. Его творчество, охватывающее четыре с лишним десятка лет, относится к различным музыкальным стилям и жанрам.

Один из наиболее уважаемых и влиятельных гитаристов в мире. Включен журналом Classic Rock в список величайших гитаристов всех времен. Занимает 62 место в списке «100 величайших гитаристов всех времён» по версии журнала Rolling Stone.

Источник: Википедия.

King Crimson на прошлой неделе отреклись от трона. Конец был печальным, в официальном заявлении кратко отметили, что группа прекратила существование.

Судя по всему, внутри группы не происходило болезненных стычек между музыкантами, не было и финальной ссоры. Роберт Фрипп просто решил: «Настало время положить конец Малиновому Королю».

Решение было принято в канун издания восьмого альбома Crimson “Red”, обещавшего открыть новую главу в эволюции группы. Иэн Макдональд, игравший на меллотроне в оригинальном составе, должен был вернуться в группу на постоянной основе.

Команда существовала – в той или иной форме – с 1969 года. Однако, только Роберт Фрипп остался от первоначального состава. В промежуточные годы группу постоянно лихорадило от смены музыкантов и всего лишь три месяца назад скрипач Дэвид Кросс покинул Crimson после тура по Америке. Последний состав представлял из себя трио: Фрипп, барабанщик Билл Бруфорд и басист Джон Уэттон.

Причины того, что Фрипп решил распустить команду, сложны и запутанны. Конечно же, музыкальные соображения имеют место быть, но Фрипп также видит и философские причины в том, что Crimson прекратили существование.

Эти вопросы он обсудил с журналистом ММ Робертом Партриджем.

— Почему ты считаешь, что дело сделано? Эксперимент закончился?
— По трём причинам. Первая состоит в изменении мира. Во-вторых, я думал, что игра в такой группе, как Crimson — лучшее свободное образование для молодого человека, о котором можно мечтать, а теперь я так не считаю. В-третьих, энергии подобного образа жизни, а также процессы, протекающие внутри группы и в музыке вообще, больше не имеют ценности для меня.

Но вернёмся к первому пункту, изменению мира. В настоящий момент мы, если хотите знать, претерпеваем переход из старого мира в новый. Старый характеризовался термином одного современного философа «цивилизация динозавров», большой и громоздкий, но без большого ума – прямо как динозавр.

Примером может послужить, например, Америка или другая огромная мировая держава.

Ещё одним примером можно назвать большую группу с ордой тур-менеджеров… эти элементы изначально предназначались для удовлетворения потребностей, а теперь сложилась ситуация, что они сами создают потребности, чтобы выжить. Другими словами, они становятся вампирами.

Интересно, но определённые группы до сих пор существуют, где музыканты не контролируют ситуацию. King Crimson до такого не дошли, но в ближайшие полгода это могло произойти…

— Вы бы тоже стали динозаврами?
— Нет, никогда. Но более мелкой версией динозавра – вполне. Технически ситуация так разрослась, что стала громоздкой. И группа не может быть достаточно маленькой и независимой или достаточной умной, чтобы выжить в новом мире.

Атрибуты нового мира таковы: маленькие, мобильные, независимые и умные единицы, которые, эээ… заменят города, такие маленькие самодостаточные сообщества, современные деревни. И вместо King Crimson вы видите меня – небольшую, независимую, мобильную и умную единицу. И это существенная разница между старым и новым миром.

Переход из одного состояния в другой уже начался. Старый мир на самом деле мёртв, и то, что мы видим, можно назвать агонией.

У больших единиц есть безмерные ресурсы и огромная власть, правда не самой лучшей природы и качества. Но они используют её для поддержки своего существования.

Я чувствую, что они недостаточно умны понять, что уже мертвы, и вместо того, чтобы содействовать и участвовать в построении нового мира, они будут с ним бороться.

Переход достигнет самого заметного уровня между 1990 и 1999 годами. В этот период возникнут значительные противоречия и, если не появятся люди с определённым образованием, мы увидим полный коллапс цивилизации, как мы её знаем, и период опустошения, который может продлиться около 300 лет.

Этот коллапс можно сравнить с упадком минойской цивилизации.

Но я надеюсь, мир будет готов к изменениям. В этом случае период продлится 30 или 40 лет, по сравнению с которым Депрессия тридцатых покажется воскресной прогулкой.

В конце депрессии мир изменился и, чтобы эффективно прожить переходный период, нужно разрушить внутри себя приверженность к материалистической концепции бытия…

— Тебе не кажется, что ты жонглируешь фактами и цифрами в разреженном воздухе? Чем подтвердишь свои утверждения?
— В первую очередь на основе жизни и обретения опыта в материалистической цивилизации – я имею в виду Америку и работу в организации, хоть и не являющейся динозавром, но тем не менее огромной.

Я видел в Америке достаточно доказательств разрушения социального и экономического порядка, чтобы увидеть, что что-то изначально неправильно, и обратного хода нет.

Не нужно быть большого ума или проницательности, чтобы понять, что на самом деле система рушится. Жизнь слишком сложна и запутанна, чтобы так дальше продолжалось.

Но также меня посетили определённые идеи… и совпадение идей из различных источников убеждает меня в правоте. Опять-таки, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в течение десяти лет нас ожидают значительные лишения.

Я основываю свой прогноз на идеях людей, которых уважаю, у них своё восприятие этих вещей.

У меня есть связи в Нью-Йорке, эти люди в самой гуще экономической и политической ситуации, они называют 1990 год переломным моментом. Я разделяю их взгляды.

King Crimson, 1974 год.
King Crimson период альбома Red.

— Мы можем перейти ко второй причине распада Crimson? Ты говорил о «свободном образовании»…
— Да, чтобы подготовиться к этому критическому десятилетию, нужно приобрести определённые навыки и способности. Образование в King Crimson привело меня к определённой точке, но оно больше не дает знаний, которые мне требуются.

Теперь мне нужны другие знания. Вместо King Crimson мне нужны, и это приводит нас к третьей причине – требуемых для меня энергий, не тех, что обитали в King Crimson.

Мы были весьма роскошной группой и тем не менее то, что мы делали, было не для меня. И я не думаю, что и для Билла и Джона тоже.

King Crimson была демократичной группой, каждый имел право на вето. Оно всех устраивало. Но мы пришли к точке, когда обнаружили, что работаем вместе просто потому, что не можем найти музыкантов равного калибра вне группы.

Другими словами, если мне нужен рок-барабанщик, я могу найти определённых людей. Но если я захочу получить барабанщика, не просто рок-барабанщика, то я попаду впросак.

Есть Билл и вероятно Майк Джайлс (участник оригинального состава), ну ещё парочка людей в Англии. А где я найду лучшего басиста, чем Джон?

Но, принимая во внимание причину того, что мы собрались вместе – Билл хотел играть со мной, а Джон хотел играть с Биллом – я почувствовал, что в конце мы работали вместе потому, что просто нет музыкантов равного качества и профессионализма.

Музыкально это был скорее компромисс. Джон – рокер, Билл, с другой стороны, исповедует предельно щепетильный и детальный подход.

Когда в начале июля ушёл Дэвид, мы решили работать как трио. Затем Иэн Макдональд должен был присоединиться к нам в американском туре, но для этого потребовалось бы три недели репетиций для четырёхнедельного турне – что крайне несбалансированно.

Потом нам предложили европейский тур, но я уже решил распустить группу. Тур означал бы, что нам придётся провести в дороге ещё полгода, но я не готов утаивать секреты от людей, с которыми работаю. Я слишком ценю жизнь, чтобы посвятить шесть месяцев ситуации, к которой не отдаюсь всей душой.

Решение о распаде пришло быстро. По сути, не было каких-то обсуждений, хотя я думаю, и Билл и Джон понимали мои чувства.

Энергии не были правильными. Выходить на сцену и бороться с агрессией пяти тысяч людей, чтобы заставить их слушать… группа очень преуспела в игре на сцене и управлении толпой, но за счёт создания чего-то более высокой природы.

Чтобы вы понимали, вот что мы сделали в этом году: с января по февраль мы записывали альбом, потом поехали в Европу, сразу после – в Америку, затем снова в Англию для репетиций и обратно в Америку в очередной тур.

После этого у меня был всего лишь один полный выходной в деревне перед началом записи «Red». С таким образом жизни я не могу делать вещи, которые хотел бы.

Например, у меня есть ответственность перед землёй, на ней нужно жить и работать (Фрипп владеет коттеджем в Дорсете). А сегодня вы можете увидеть меня на большом дереве с двумя крупными пилами и парой секаторов.

Также я больше провожу времени за обучением, в широком смысле слова – например, я практически не умею делать ничего более восхитительного, чем замена трёхконтактного штепселя, ну и в сфере музыкальной электроники.

Я бы хотел стать более самостоятельным, чтобы быть не только мобильным, но и независимым. Другими словами, я хочу развить практические навыки, и в добавлению к этому я использую интеллектуальный подход в этих вещах.

Роберт Фрипп и Брайан Ино
Роберт Фрипп и Брайан Ино.

— А каковы твои музыкальные планы?
— Они включают в себя создание ещё одной маленькой, независимой и умной единицы, связанной, конечно же с Фриппом и Ино. Мы собираемся на гастроли в ноябре.

Фрипп и Ино для меня – превосходный пример того, о чём мы говорили раньше. Мы не добьёмся популярности у масс, как King Crimson. Я надеюсь, было видно, что Crimson мог добраться до каждого.

В сравнении с большинством групп мы были весьма успешными. Но с первым эшелоном типа Yes или ELP не могли тягаться.

С тех пор мой подход изменился. То, что пытаются сделать Фрипп и Ино, это повлиять на небольшое количество людей, которые в свою очередь, повлияют на массы.

Я всегда знал, что не буду звездой рок-н-ролла, гитарным идолом миллионов молодых гитаристов, которые запилят твои приёмы. Я не готов связываться с этим синдромом…

Мы с Ино создадим другие энергии, отличные от King Crimson.

Они будут более тонкие и непрямые, но в конце концов, более могущественные, и мы сделаем намного больше.

— Почему?
— Потому что я это знаю. Что я могу сказать? Не всегда у тебя есть выбор, но иногда тебе может выпасть шанс сделать в жизни определённые вещи.

— Первая сторона альбома Фриппа и Ино – лучшее, что я когда-либо слышал. Её можно поставить наравне с первым альбомом King Crimson.
— Он не понравится широким слоям общественности, но годы спустя его признают классикой, лет через пять. Люди будут недоумевать, почему они не заметили нечто подобного качества.

Мы с Ино поедем на гастроли, в основном по Англии и Европе… в Англии мы будем работать в конце ноября и в декабре.

Природа проекта более интимная и личная: небольшие залы и мы двое. Мы сможем работать без огромной подготовительной работы и с небольшим количеством людей – нечто такое персональное, что создаст нужные энергии. И наш образ жизни будет более благородный, мы сможем больше времени посвятить себе, что в свою очередь, позволит нам заниматься другими вещами.

— Какими?
— Еще один из моих проектов – альбом с Робином Трауэром. У нас с Робином неплохо получилось в Америке, он один из немногих гитаристов с духовным началом, он способен безошибочно определять, что правильно, а что нет . Его стезю многие могут посчитать слишком узкой, но они ошибаются. В своих границах он безупречен, его чутьё и контроль великолепны.

Ко всему прочему мне предложили выступить продюсером. Хочу сказать, что я открыт к сотрудничеству в области продюсирования. Это ещё одна сфера мобильности и независимости. Люди могут мне позвонить и предложить работу.

Но как гитарист я не востребован, и я бы хотел, чтобы ситуация изменилась. Я ожидаю, что мне предложат сыграть на альбомах или на концертах.

Роберт Фрипп и Робин Трауэр
Роберт Фрипп и Робин Трауэр.

— Ты будешь выступать вместе с Робином Трауэром?
— Я бы с радостью дал концерты с Робином. Но у него есть собственное трио, это было бы… эээ… самонадеянно. Но если Робин попросит съездить с ним в тур, я несомненно соглашусь. От меня невозможно избавиться.

Есть ещё четвёртая вещь, которую я хочу развить.

Я собираюсь давать уроки игры на гитаре. Какое-то время я размышлял о создании новой гитарной техники, способной вызвать личностные изменения человека, прошедшего через мою дисциплину.

Когда я начинал, то не различал нот и ритма. Глядя назад, я поражаюсь, как немузыкальный и без слуха и чувства ритма чайник превратился в профессионального музыканта.

И я нашёл ответ: я нуждался в музыке, а музыка нуждалась во мне. Если вы принимаете мою потребность в музыке, то тут возникает и ответственность. У меня появляются обязательства, потому что мне платят, и я должен отрабатывать как музыкант.

В моё обучение входит создание техники, позволяющей исполнителю иметь возможность с помощью рук выразить идею, рождённую чувствами внутри него.

Другими словами, эта техника работает на уровне головы, рук и сердца…

— Разве это не является сутью большинства музыкальных форм?
— Ну, если ты говоришь обо всей гармонизированной и сбалансированной музыке, то да. Но если ты возьмёшь, например, рок-н-ролльного музыканта, то он играет в основе своей от бёдер.

Более высоких энергий там нет. Рок-н-ролл – не особенно интеллектуальная музыка, да и не духовная.

Мне интересно дать рок-музыкантам технику, позволяющую расширить словарь и выйти за рамки существующего. Но, чтобы это объяснить как следует, мы должны разобрать элементы музыки.

Давайте возьмём рок, джаз и классическую музыку. Для рок-музыки фундаментально физическое выражение, очень сексуальное чувство. Но в джазе используется более свободный подход, скорее эмоциональный. А классическая музыка требует дисциплинированности, которую большинство рок-н-ролльных музыкантов находят пугающей.

Каждый из этих типов музыки существует на разных уровнях. С каждым из них ассоциируется определённое чувство. И для них требуются отдельные словари дабы выразить свои чувства.

Что моя гитарная техника делает, так это позволяет музыкантам свободнее переходить от одной музыки к другой, поскольку, обучаясь технике, его личность подвергается значительному стрессу, от чего он не только развивается эмоционально и умственно, но и чувства, возникающие при этом, меняют его личность.

Другими словами, это не просто гитарная техника, это образ жизни.

От переводчика: Роберт Фрипп — очень сложный музыкант для меня. Его музыку я плохо понимаю. Материал о Фриппе я также читаю впервые, поэтому вполне возможно через какое-то время мне удастся понять то, что он делает. Человек бесспорно умный и образованный. Говорит о вещах совсем другого уровня, чем большинство рокеров. Я получил большое удовольствие от его мыслей. Мне кажется, слова Фриппа, сказанные в этом интервью, актуальны сегодня в разрезе экономического кризиса. Не знаю, что о имел в виду тогда, но сегодня Фриппа можно посчитать за шайтана. :-)))

Сперва я хотел перевести ещё более замечательное интервью, которое сам Фрипп взял у Джона Маклофлина, но я опоздал. Советую почитать.

А еще читайте мои другие интервью из серии «Рок-переводика».

Слушать King Crimson:

Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии